В своей художественной практике я создаю существ, которых не существует, и внедряю их в мир, который кажется неоспоримо реальным. Предметный мир в моих работах гиперреалитичен и осязаем. Эта среда — якорь, который дарит зрителю ложное чувство безопасности и ностальгии. Я действительно испытываю ностальгию по реальности, по тактильному и настоящему, но моя задача — сломать эту реальность изнутри. В центр узнаваемой сцены я помещаю аномалию. Это не просто монстр в классическом понимании — это живое, но совершенно неопознанное существо. Оно не нападает, но и не боится. Оно просто существует там, где его быть не должно.
Мой главный исследовательский интерес — это нестабильность повседневных объектов и тревога, рождающаяся из столкновения знакомого с неопознанным. Я изучаю, как кардинально меняется значение вещи, когда рядом с ней оказывается Другой. Один и тот же чайник или стул перестает быть просто фоном. Он становится уликой, алтарем, свидетелем или клеткой. Я провоцирую взгляд, в котором привычное расслаивается. Обыденность становится тревожной, а тревога, как ни странно, завораживающей. Я предлагаю зрителю зависнуть в этой точке сбоя матрицы.